«Русские комитеты» открывались повсюду, в ченстоховский Женя не просто заглядывала, а обосновалась в нем и приглядывалась к власовцам. Была она, кстати, членом ППР, польской компартии. Через Сталы и Тадека ей стало известно о Калугине и его попытках сблизиться с партизанами. На квартире Жени капитан Калугин встретился с Тадеком, Сталы и Стефаном (воспоминаниями последнего и пользуется автор, за что весьма благодарен). Был он в форме гауптмана, на рукаве эмблема РОА, держался солидно — так описывает Стефан власовца Калугина. О Жене он помалкивает, не желая вплетать в повествование лирико-эротические мотивы, да и до них ли было им: недавно провокатором Виктором выдана явка, после чего погиб Юзек, он же Матушевский, а в миру поручик Юзеф Ковальчик. Но кое-что о Евгении Оссовецкой скажет ее второй псевдоним — Дзикуска («Dzikuska», по-русски — дикарка). С точки зрения полудохлой амебы Калугин наплел полякам кучу вздора. Будто он член подпольной патриотической организации в штабе Власова, организация провалилась, полковник Бушманов расстрелян, сам он вот-вот будет арестован, потому-то и влечет его к партизанам.

Когда провалы почти ежедневны, таким басням не верят, такими погремушками бренчат лихие ловкачи и неопытные провокаторы. Дзикуска, однако, цивилизованно отнеслась к власовцу, не окрысилась. И — люди с псевдонимами решили изучить и проверить рвавшегося в бой гауптмана, сообщили о его рвении Игнацу, который из Варшавы контролировал Ченстохов от имени ЦК ППР и АЛ. Дали ему почитать нечто вроде объяснительной записки Калугина, затем Стефан устно изложил свои впечатления от русского.

Игнац призадумался. Навел справки, легенде пришлого власовца поверил. (Полковника Бушманова немцы не расстреляли, бросили в концлагерь до «лучших» времен, которые для того настали не скоро: после концлагеря он попал в родные пенаты за Уральским хребтом.) Игнац, однако, решил лично убедиться в пригодности Калугина выполнять рискованные задания.